Архив патологии.-1989.-№12.-С.74-79

Н. К. ПЕРМЯКОВ, М. Ю. ЯКОВЛЕВ, 1989

УДК 616.34-008.97:[579.842.1/.2:615.919/-008.6-07:616.34-018.73-091.8

ПАТОЛОГИЯ ОРГАНОВ ПИЩЕВАРЕНИЯ И СИСТЕМНАЯ ЭНДОТОКСИНЕМИЯ

Ключевые слова: органы пищеварения, эндотоксинемия. Н. К. Пермяков, М. Ю. Яковлев (Москва)

Институт морфологии человека АМН СССР


Кишечник является естественным ре­зервуаром грамотрицательной микрофлоры и потенциальным источником развития системной эндотоксинемии (СЭЕ). Большая часть освобождающе­гося в результате самообновления клеточного пула сапрофита эндотоксина (ЭТ) выводится с фекалиями, мень­шая — способна преодолевать барьер слизистой оболочки кишечника и по­ступает в портальный кровоток, отку­да в физиологических условиях элими­нируется клетками Купфера [3]. Опре­деленная часть портального ЭТ и в физиологических условиях может по­падать в системный кровоток в свя­занном с полиморфноядерными лейко­цитами (ПЯЛ) состоянии [2]. Это, по-видимому, обусловлено тем обстоя­тельством, что у здоровых людей до 6 % портальной крови сбрасывается в общую гемоциркуляцию через портокавальные и печеночные шунты, минуя печень [46]. Отсюда становится оче­видным, что любые факторы, способ­ные увеличивать продукцию ЭТ в ки­шечнике, нарушать кишечный барьер или повышать его проницаемость для макромолекул, а также шунтировать портальный кровоток, могут быть не­посредственными причинами развития СЭЕ даже в условиях сохраненной барьерной функции печени.

Увеличение продукции ЭТ кишечной микрофлорой происходит при любом воздействии, способном вызывать ее ги­бель: кишечные инфекции, пероральная антибактериальная терапия [1], дисбактериоз [6], алкоголь [8] и др. Весьма интересны данные С. Bode и соавт. [8], свидетельствующие о на­личии СЭЕ у 45,7 % пациентов при остром алкогольном эксцессе и лишь у 40 % при повторном, спустя 5—8 дней. Последнее может быть следствием адаптации к алкоголю не только са­профита, но и слизистой оболочки кишечника, поскольку проницаемость ее повышается под действием этанола [8]. Повреждения слизистой оболочки кишечника наблюдаются и при многих других видах интоксикации, опухоле­вом процессе, кишечных инфекциях, дисбактериозах, шоке, лучевом пора­жении, инфарктах кишечника. В част­ности, развитие СЭЕ отмечается уже через 24 ч после воздействия на орга­низм ионизирующей радиации [25]. СЭЕ нередко имеет место при болезни Крона и неспецифическом язвенном колите; при этом у больных всегда от­мечается высокий титр антител к ЭТ, что свидетельствует о гипериммуниза­ции организма [23]. В этой связи весьма интересна способность лактулозы и сорбитола стабилизировать колониза­ционную резистентность кишечной микрофлоры, что обусловливает тера­певтический эффект при печеночной энцефалопатии [12]. Более того, лактулоза способна предотвращать разви­тие СЭЕ при ишемическом некрозе печени [14]. Отсюда становится понятен и давно известный благоприятный эффект очистительных клизм, широко применявшихся для лечения самых разнообразных заболеваний еще в глу­бокой древности. Таким образом, кишечная микрофлора может быть при­чиной развития СЭЕ даже без сниже­ния барьерной функции печени. Вместе с тем увеличение количества поступа­ющего из кишечника ЭТ может быть непосредственной причиной поврежде­ния печени [3, 36]. Помимо кишечни­ка, и другие органы желудочно-ки­шечного тракта (ЖКТ) могут быть от­ветственны за развитие СЭЕ. К таким органам относятся печень [6] и, по-видимому, поджелудочная железа (ПЖ). Ранее мы подробно анализиро­вали участие ЭТ в патогенезе повреж­дения печени [3], равно как и роль печени в генезе СЭЕ [4]. Данные же о роли ПЖ в механизме развития СЭЕ в литературе практически отсутству­ют, но есть определенная информация, косвенно свидетельствующая о возможном участии этого органа в генезе СЭЕ, и единичные сообщения о том, что ЭТ может быть одним из сущест­венных факторов острой и хронической патологии ПЖ  [37, 41, 45].

Развитие СЭЕ было обнаружено на­ми при остром деструктивном перито­ните и сахарном диабете. Хорошо из­вестна предрасположенность больных сахарным диабетом к различным вос­палительным процессам, нагноению ран и т. д. Однако традиционное объя­снение этого феномена только гипергликемией, создающей оптимальную питательную среду для гноеродных бактерий, в настоящее время уже не может удовлетворить как клиницистов, так и патологов. Участие ПЖ в пато­генезе этих осложнений может осуще­ствляться опосредованно за счет дефицита инсулина, ответственного за тран­спорт глюкозы в клетки, так как снижение содержания внутриклеточной глюкозы является фактором, лимитирующим функциональную активность ПЯЛ и системы фиксированных мак­рофагов. Хорошо известен факт значи­тельного увеличения потребности в глюкозе при СЭЕ и ее детоксикационный эффект при парентеральном вве­дении. При многократном подкожном введении ЭТ происходит значительное увеличение утилизации глюкозы тканя­ми, богатыми макрофагами: печенью — в 2,7 раза, селезенкой — в 2,4 раза, кишечником — в 1,6 раза, что связы­вают с повышением их антибактери­альной активности [26]. В условиях же дефицита инсулина вряд ли воз­можно повышение утилизации глюкозы фагоцитами, что, безусловно, может оказывать неблагоприятное действие на клетки Купфера и барьерную функ­цию печени, равно как на антибакте­риальную способность ПЯЛ. Послед­нее согласуется с нашими данными о наличии СЭЕ при сахарном диабете, снижении хемотаксиса ПЯЛ при этом заболевании [39], а также о блокаде ЭТ хемотаксиса гранулоцитов [43]. По-видимому, именно ЭТ и извращает защитные антибактериальные свойства ПЯЛ, что является хорошо известным фактом [2, 43], и в силу этого обстоя­тельства организм оказывается безза­щитным перед банальной    инфекцией.

Более того, в последнее время стало известно [45], что ЭТ значительно повышает диабетогенный эффект стрептозоцина и обеспечивает модели­рование экспериментального сахарно­го диабета с помощью инъекций ма­лых недиабетогенных доз препарата. Примечательно и то, что СЭЕ являет­ся одним из наиболее важных этиоло­гических факторов развития острого геморрагического панкреонекроза [37]. Таким образом, обнаруженная нами при остром деструктивном панкреати­те СЭЕ может быть как следствием эндокринной недостаточности железы, так и фактором, аггравирующим тече­ние заболевания и его прогноз. Пос­леднее позволяет использовать СЭЕ как прогностический тест при остром панкреатите.

Морфологические исследования ки­шечника при СЭЕ и эндотоксиновом шоке (ЭШ) представлены единичными работами, которые, однако, свидетель­ствуют о том, что тонкая кишка явля­ется одним из наиболее ранимых при ЭШ органов [24]. При использовании летальных доз ЭТ происходит укоро­чение высоты ворсинок на 50 %, сосу­ды субэпителиального сосудистого сплетения становятся извитыми, рас­ширенными и полнокровными, в слизи­стой оболочке и в подслизистом слое обнаруживаются кровоизлияния [34]. Геморрагическое повреждение кишеч­ника, особенно тонкой кишки, при ЭШ является характерным для этого пато­логического процесса [9, 24]. Исследо­вания на приматах показали, что при ЭШ имеет место расширение мезентериальных сосудов [10]. Однако в бо­лее поздних работах установлено, что дилатации предшествует первоначаль­ная гипоперфузия вследствие вазоконстрикции, развивающейся на фоне по­вышенного сердечного выброса [44]. Вазоконстрикция мезентериальных со­судов — один из элементов перераспределения кровотока, гарантирующе­го кровоснабжение жизненно важных органов на достаточном для осуществ­ления нормальной функции уровне,— приводит к некрозу слизистой оболоч­ки кишечника и нарушению кишечного барьера, что является серьезным фак­тором, отягощающим течение патоло­гического процесса [41]. Исследова­ния мезентериальной гемодинамики у кошек при грамотрицательной бакте­риемии также выявили   вазоконстрикцию,      сменяющуюся   вазодилатацией [18], значительно увеличивающей    по­ступление ЭТ в портальный   кровоток и системную гемоциркуляцию. Вторая полна СЭЕ, обусловленная нарушени­ем кишечного барьера, не только ока­зывает неблагоприятное   действие   на различные внутренние органы, но мо­жет быть и решающим фактором    по­вреждения непосредственно кишечника с механизмом развития,   аналогичным местному феномену Швартцмана.  Та­ким  образом, кишечник, с одной сто­роны, является   источником   развития СЭЕ, а с другой — органом-мишенью. В настоящее время нет единого мне­ния о патогенезе повреждения кишеч­ника при СЭЕ и ЭШ, более того,   мы не нашли   даже   попытки   обобщения данных,   касающихся   этого   вопроса. Вполне возможно,  что одной из при­чин  констрикции мезентериальных со­судов в первые минуты после развития СЭЕ    является    гистамин,    поскольку концентрация    его    в    стенке    тонкой кишки через 5 мин после инъекции ЭТ кошкам увеличивается в 2 раза, одна­ко уже через 10 мин   содержание   гистамина    возвращается   к   исходному уровню, что коррелирует с резким подъемом  гистидиндекарбоксилазной активности   [30].  Кроме того, через 6 мин после инъекции ЭТ [19] проис­ходит освобождение серотонина, повы­шающего тонус   сосудистой стенки и способствующего вторичной агрегации тромбоцитов с    освобождением    тромбоксана [35]. Тромбоксан как мощный вазоконстриктор   [32] является одним из главных факторов патогенеза гемодинамических    расстройств при ЭШ [22]. Определенную роль в генезе этих расстройств в острой фазе ответа на ЭТ играют и лейкотриены [27]. Важ­ная роль    метаболитов    арахидоновой кислоты   в   генезе   гемодинамических нарушений при   ЭШ    подтверждается способностью   соответствующих   инги­биторов снижать смертность    экспери­ментальных животных [11, 38]. Кроме того, в механизме развития вазоконстрикции мезентериальных сосудов мо­жет принимать участие симпатическая система, активность которой при ЭШ увеличивается уже через 15 мин после инъекции ЭТ [28]. Важная роль в па­тогенезе повреждения в более поздние сроки  ЭШ принадлежит катехоламинам, поскольку известно, что содержа­ние их в плазме существенно повышается лишь спустя 1—2 ч [29], а в тер­минальной фазе ЭШ превышает ис­ходный уровень в 40—100 раз [21]. Упомянутыми медиаторами и гормона­ми, по-видимому, не исчерпывается пе­речень агентов, способных обусловли­вать гипоперфузию ЖКТ, но совер­шенно очевидно, что в генезе вазоконстрикции как одного из факторов раз­вития ишемии кишечника принимают участие разнообразные биологически активные соединения, которые могут действовать как одновременно, так и сменяя друг друга во времени.

Весьма интересны исследования, по­казавшие, что тромбоцитопения и стимуляция каскада метаболизма арахи­доновой кислоты при ЭШ тесно связа­ны с развитием синдрома диссеминированного внутрисосудистого сверты­вания (ДВС) [38], который во време­ни значительно опережает гемодинамические, метаболические нарушения и появление в крови биохимических маркеров различной органопатологии [15]. Применение антитромбина III в значительной степени нормализует си­стему гемостаза и снижает леталь­ность [20] при ЭШ. В этой связи весь­ма перспективным представляется уточнение роли тромбоцитактивирующего фактора (ТАФ) в инициации ДВС при ЭШ, тем более что ТАФ яв­ляется и мощным ульцерогенным фак­тором для ЖКТ [17]. Аналогичного мнения придерживаются и другие ав­торы [42], обнаружившие времязависимое повышение в ЖКТ образования ТАФ, концентрация которого в стенке кишечника через 20 мин после инъек­ции ЭТ возрастает в 20 раз. Динамика повышения содержания ТАФ в кишеч­нике четко коррелирует с развитием гиперемии кишечника и кровоизлияни­ями, что подтверждает роль ТАФ в патогенезе этого повреждения [42].

Развивающаяся вслед за констрикцией дилатация мезентериальных сосу­дов в условиях нарушенного кишечно­го барьера является важным фактором повреждения как самого кишечника, так и других органов, поскольку замедление портального кровотока мо­жет быть само по себе причиной раз­вития СЭЕ [6]. Смена вазоконстрикции вазодилатацией, на наш взгляд, обусловливается по меньшей мере дву­мя факторами: утратой способности гладкомышечных и эндотелиальных клеток мезентериальных сосудов peaгировать  на  симпатомиметические агенты и  развитием  гипотонии. В  генезе первого, по-видимому, ведущая роль принадлежит повреждению рецеиторного аппарата клеток,  в меха­низме развития которого определен­ную роль играет фосфолипаза А2, концентрация которой в плазме при ЭШ резко возрастает, что четко коррелиру­ет с прогрессированием гипотонии [40]. В патогенезе гипотонии, кроме того, принимают участие самые разно­образные гуморальные и гормональ­ные факторы. Среди них в первую оче­редь необходимо выделить эндогенные опиаты, оказывающие прямое гипотен­зивное [31] и миокардопосредованное гипотензивное действие [13]. Исполь­зование ингибитора эндорфинов налоксона снижает стрессобусловленное яз­венное повреждение ЖКТ [16]. Кроме того, и сам ишемизированный при ЭШ ЖКТ может вносить свою лепту в раз­витие гипотонии путем освобождения в системный кровоток интестинального полипептида — мощного вазодилататора [33], максимальная концентрация которого в плазме коррелирует с наи­более глубокой стадией шокового про­цесса.

Отдельного рассмотрения требует возможная роль ПЯЛ в патогенезе повреждения ЖКТ при ЭШ. Мы обнару­жили лишь одну работу, свидетельствующую о важном месте ПЯЛ в генезе ЭТ-индуцированного геморрагиче­ского поражения кишечника [9]. Вве­дение за 20 мин до ЭТ диметилсуль-фоксида, подавляющего продукцию гранулоцитами супероксидов и являю­щегося скавенджером высокореактив­ных внутри- и экстраклеточных радикалов кислорода, устраняет геморраги­ческое повреждение кишечника. Способность ЭТ-позитивных ПЯЛ участво­вать в повреждении тканей, развитии ДВС и альтерации соединительноткан­ных структур подробно проанализиро­вана нами в предыдущем исследова­нии [2] и реализуется, помимо свободнорадикального окисления, многи­ми другими факторами. В определен­ной степени эти факторы могут прини­мать участие и в ЭТ-индуцированном поражении ЖКТ. Наш собственный многолетний опыт свидетельствует, что геморрагическое повреждение кишеч­ника, в частности его геморрагический инфаркт, нередко сопровождается тромбозом мелких мезентериальных вен, лейкостазом и выраженной гранулоцитарной инфильтрацией стромы поврежденной кишки. По-видимому, на­стало время переосмысления этого феномена, т. е. оценки его не только с позиций защитной функции ПЯЛ в ответ на повреждение стенки кишки, но и с позиций повреждающего эффек­та нагруженных ЭТ гранулоцитов [6]. Методы иммунопероксидазного опреде­ления ЭТ в тканях и предложенная нами методика идентификации ЭТ-по­зитивных элементов крови с помощью меченных флюоресцеином антител [4] позволяют уже сегодня приступить к изучению данного вопроса.

Другой не менее важной клиниче­ской проблемой, которая,   на   наш взгляд, может быть связана с ЭТ, яв­ляется тромбоз мезентериальных вен, частота которого (особенно   тромбоза вен толстой кишки)  имеет тенденцию к возрастанию. Отсутствие мезентериального тромбоза в нормальных физиологических условиях свидетельст­вует об «иммобилизации» ЭТ [3], поскольку ЭТ способен прямо повреж­дать эндотелий, а также инициировать процессы тромбообразования и други­ми путями. Исходя из того обстоятель­ства, что основным акцептирующим ЭТ клеточным элементом крови чело­века являются ПЯЛ [4—7], можно допустить, что общая лейкопения или недостаток гранулоцитов непосредст­венно в мезентериальной крови являет­ся одним из факторов, ответственных за тромбоз мезентериальных вен. Ответ на это предположение может быть по­лучен при исследовании качественного и количественного состава белой кро­ви портальной системы, нижней полой вены и периферической крови. Другим возможным вариантом участия  ЭТ в генезе мезентериального венозного тромбоза в условиях отсутствия дефи­цита ПЯЛ в портальном кровотоке может быть временной фактор — за­стой крови со снижением скорости портального кровотока до определен­ной пороговой величины, при которой время пребывания ЭТ-позитивного гранулоцита в мезентериальной вене достаточно для активации ПЯЛ с ос­вобождением из него   токсичных   для эндотелия  факторов  и факторов  прокоагулянтной  активности. Решить эту задачу можно путем клинико-анатомических исследований,     включающих прижизненное измерение скорости портального кровотока и изучение секци­онного материала на предмет обнару­жения взаимосвязи между поврежде­нием эндотелия и наличием ЭТ-позитивных ПЯЛ, находящихся в марги­нальном состоянии. Возможным факто­ром развития мезентериального веноз­ного тромбоза является также дефи­цит опсонинов, который затрудняет рецепцию ЭТ гранулоцитами. Дефицит опсонинов (альбумина, липопротеинов, фибронектина, некоторых из остро­фазных белков) может наблюдаться при одновременном повреждении пече­ни, так как именно печень ответствен­на за синтез многих из этих веществ. Самостоятельного исследования тре­бует определение роли СЭЕ в патоге­незе острых деструктивных воспали­тельных процессов в органах брюшной полости (аппендицит, холецистит). Наши предыдущие исследования по­казали, что в подавляющем большин­стве наблюдений деструктивных форм аппендицита [7] и холецистита имеет место СЭЕ. В связи с тем, что аппен­дикс и желчный пузырь постоянно контактируют с ЭТ, а их слизистые оболочки могут повреждаться самыми разнообразными факторами (механи­ческим, алиментарным и др.), в случае развития СЭЕ может возникать ситуа­ция, свойственная условиям моделиро­вания местного фенома Швартцмана. По крайней мере, морфологическая картина гангренозных форм аппенди­цита и холецистита вполне укладыва­ется в феномен Швартцмана. Однако эта гипотеза требует тщательной про­верки на клиническом и секционном материале.

Заключение

Кишечник является естественным ре­зервуаром грамотрицательных бактерий, который при самых разнообраз­ных патологических процессах, сопровождающихся повышенным разруше­нием микрофлоры, повреждением сли­зистой оболочки, недостаточностью эн­докринной функции поджелудочной железы, депрессией барьерной функ­ции печени, снижением скорости портального кровотока или его шунтиро­ванием, может быть источником развития системной эндотоксинемии (СЭЕ). Вместе с тем сама СЭЕ является одним из наиболее важных этиологиче­ских факторов повреждения различ­ных органов желудочно-кишечного тракта (ЖКТ). Она может быть од­ной из причин развития геморрагиче­ского панкреонекроза, тромбоза мезентериальных вен и геморрагического инфаркта кишечника.

В патогенезе поражения кишечника при ЭШ определенное значение имеют ДВС-синдром, вазоконстрикция, обу­словленная самыми разнообразными гуморальными факторами (гистамином, серотонинам, тромбоксаном, лейкотриенами, тромбоцитактивирующим фактором и др.), и сменяющая ее вазодилатация, в механизме развития кото­рой ведущая роль принадлежит свободнорадикальному окислению и образова­нию эндоперекисей, повреждающим ре-цепторный аппарат сократительных клеток, а также эндогенным опиатам. Пато- и морфогенез повреждения под­желудочной железы, кишечника и дру­гих органов ЖКТ изучен недостаточно. Собственные наблюдения авторов по­зволяют предположить важную роль эндотоксинпозитивных гранулоцитов в патогенезе геморрагического инфаркта кишечника, тромбоза мезентериальных вен и, возможно, деструктивных форм аппендицита и холецистита, что требу­ет дальнейших исследований.

ЛИТЕРАТУРА

1.  Пермяков Н. К., Галанкина И. Е., Тито­ва Г. П. и др.//Арх. пат. — 1982. — Вып. 3. — С. 19-26.

2.            Пермяков Н. К., Яковлев М. Ю., Галан­кин В. Н. //Там же.— 1989. — Вып. 5.— С. 3—12.

3.            Пермяков Н. К., Яковлев М. Ю., Миронюк А. А. //Там же.— Вып. 9. — С. 3—10.

4.            Яковлев М. Ю., Крупник А. Н., Бондаренко Е. В. и др. // Актуальные вопросы теоретической и прикладной инфекционной им­мунологии; механизмы противоинфекционного иммунитета.— М, 1987. — С. 127— 128.

5.            Яковлев М. Ю., Галанкин В. Н., Ипатов А. И. и др.//Арх. пат.— 1988.— Вып. П. —С. 84—89.

6.            Яковлев М. Ю. // Казан. мед. журн. — 1988. —№ 5. —С. 353 - 358.

7.           Яковлев М. Ю., Рудик А. А., Федо­тов С. С. и др. // Сборник науч. трудов Инта морфологии человека. — М., 1989.— С. 11—13.

8.            Bode С, Kugler V., Bode J. // Hepathology.— 1987.—Vol.  4,  N 1. —P. 8—14.

9.            Brackett D., Lerner M., Stiers D. et al.// Circulat. Shock. — 1988. — Vol. 24, N 4. — P. 277.

10.    Brobman G., Haryex U., Hinshaw L, Jacobson   Е.//Amer. J.  Physiol.—   1970.— Vol. 219, N 5.— P. 1464—1467.

11.    Cook I., Spicer K., Wise W., Halushka P.// Circulat. Shock.— 1988.— Vol. 24, N 4.— P. 233.

12.    Craig J., McClain J., Zieve K., Duane W. // Arch, intern. Med.— 1981— Vol. 141, N 7.— P. 901—903.

13.    Cronenwett J. L., Vaver-Neff B. S., Grekin R. J., Sheagren J. N. // J. surg. Res. — 1986.— Vol. 41, N 6. —P. 609—619.

14. de Groot G. H., Schalm S. W., Batavier P. et al. // Hepatogastroenterology.— 1983. — Vol. 30, N 6.— P. 240—242.

15. Emerson Т., Fournel M., Leach W., Redens T. //Circulat. Shock.— 1987.—Vol. 21, N 1—P. 1 — 13.

16. Ephgrave К., Kleiman R., Adair C.// Ibid.—  1988.— Vol. 24, N 4.— P. 277.

17. Etienne A., Guilmard C., Soulard С. et al.// Ibid—   1987.— Vol. 21. —P. 370.

18. Falk A., Myrvold H., Haglund U. // Acta chir. scand.— 1981.— Vol. 147, N 7. — P. 595—599.

19.    Guttmann F., Murphy V., Wojciochowski M. et al.//Circulat. Shock.— 1987.— Vol. 21, X 3, — P. 185—195.

20.    Hauptman J., Hassoitna H., Bell T. et al.// Ibid. — 1988. — Vol. 25, N 2. — P. 111 — 112.

21.    Jones S. В., Romano F. D. // Ibid. — 1984,— Vol.  14, N 3. — P.   189—201.

22.    Kinter L., Jugus M., Smith E., Cook /.// Ibid.— 1988. — Vol. 24, N 4. —P. 237.

23.    Kruis W., Schussler P., Weinzier M. et al.// Dig. Dis. Sci. — 1984,— Vol. 29, N 6.— P. 502—507.

24.    Lang Ch., Alteveer R. // Amer. J. Physiol.— 1986,— Vol 251, N 3, Pt 1. —P. G341 — G348.

25.    Loegiring D., Schneidraut M.//J. reticuloendoth Soc— 1979.— Vol. 26. — P.  197.

26.    Meszaros K., Lang Ch., Bagby G., Spietzer J. И Circulat. Shock. — 1988. — Vol. 24, N 4.—P. 266.

27.    Pacitti N., Bryson S., McKechnie K. et al.// Ibid.—1987.— Vol. 21, N 2. — P. 155— 168.

28.    Palson J., Rickstein S., Delle M., Lundin S. //Ibid.— 1988.— Vol. 24, N 2. — P. 133-141.

29. Parker M. M., Parrillo J. E. // J. A. M. A. — 1983. — Vol. 250, N 24. — P. 3324—3327.

30.    Parratt J. R., Saleh S., Waton N. G. // Brit. J. Pharmacol.— 1986.— Vol. 89, N 4.— P. 635—640..

31.    Rees M., Bowen J., Payne J., Mac Phee A.// Surgery.— 1983.— Vol. 93, N 3. — P. 386— 390.

32.    Reines H. D., Halushka P. V., Cook J. A. et al.//Lancet. — 1982.— Vol. 2, N 8291.— P. 174—175.

33.    Revhaug A., Lygren I., Lundgren T. I. et al.//Europ. surg. Res.— 1985.— Vol. 17, № 2. — P. 75—82.

34.    Reynolds D., Swan K. // Gastroenterology.— 1972.—Vol.  63,  N 4. —P. 601—610.

35.    Robert R. //Fed. Proc. — 1979.— Vol. 38, N 1. —P. 83—88.

36.    Shibayama Y.//J. Path.— 1987. —Vol. 151, N 2. —P. 133—138.

37.    Shibayama Y.// Ibid.— Vol. 152, N 3.— P. 177—182.

38.    Smith E. F. 3-rd, Kinter L. В., Jugus M., Zeid R. // Circulat. Shock. — 1988.— Vol. 25, N 2. — P. 85—94.

39.    Spagnulo P., Ellner J. // Infect, and Immun„— 1980,— Vol. 27, N 3. — P. 519— 524.

40.    Vadas P., Pruzanski W., Stefanski E. et al. // Crit. Care Med. — 1988. — Vol. 16, N  1. —P. 1—7.

41.    van Lambalgen A. A., Bronsveld W., van den Boss G. C, Thijs L.-G. // Cardiovasc. Res.— 1984.—Vol. 18, N 4. —P. 195—205.

42.    Whittle В., Boughton-Smith N., Hutcheson I. et al. // Brit. J. Pharmacol.—1987.—Vol. 92, N 1.—P. 3—4.

43.    Wilson M. //Rev. infect. Dis.— 1985. — Vol. 7, N 3, —P. 404—418.

44.    Withworth P., Garrison R., Cryer H. et al.// Circulat. Shock. — 1987. — Vol. 23, N 4.— P. 313.

45. Wright J.// Diabetes. — 1988. — Vol. 37, N 1. —P. 112—118.

46.    Wolter I., Liehr H., Grun M. // J. reticuloendoth. Soc— 1978.— Vol. .23, N 2.— P. 145—152.

Поступила в редакцию 22.12.88

 

THE PATHOLOGY OF THE DIGESTIVE ORGANS AND SYSTEMIC ENDOTOXINEMIA

N.   K.   Permyakov, M. Yu. Yakovlev

Institute of Human Morphology of the USSR Academy of Medical Sciences, Moscow


Summary — The intestine being a natural depot of the Gram-negative bacteria, may be the source of the systemic endotoxinemia in various pathologic processes followed by the in­crease of bacteria death, mucous membrane da­mage, pancreas endocrine function deficiency, liver barrier function depression, decrease of the portal circulation speed or its shunting. At the same time, the svstemic endotoxinemia in itself may be one of the most important etiological factors of the various digestive organs injury. The authors observations and the literature sug­gest an important role of the endotoxin-positive granulocytes in the pathogenesis of the haemor-rhagic infarctus of the intestine, mesentherial vein thrombosis, destructive appendicitis and cholecystitis.